Саймон Уильямс всегда мечтал о славе. Не той, что приходит с ролью второго плана в забытом сериале, а настоящей, ослепительной. Он хотел, чтобы его имя горело на небоскребах, а не тонуло в титрах. Судьба, впрочем, предложила ему альтернативный сценарий.
Вместо «Оскара» он получил суперсилу. Вместо агента — костюм, слишком яркий даже для Лос-Анджелеса. Его новый имидж-мейкер? Злодей-ученый, чьи мотивы были мутнее, чем вода в бассейне после вечеринки. Саймон стал Чудо-человеком. Ирония не ускользнула от него: он наконец стал звездой, но в индустрии, где критики разбирают твои провалы в прямом эфире, а не в колонках Variety.
Голливуд научил его одному: любая роль — это упаковка. Герой, злодей, жертва обстоятельств. Теперь он играл героя, но сценарий постоянно менялся. Один день — ты спасаешь мир вместе с Мстителями. Следующий — выясняешь, что твой продюсер (он же брат) замешан в чём-то тёмном. Типичный поворот второго акта, только взрывы настоящие.
Он пытался вернуться в кино, конечно. Но как объяснить продюсеру пятилетний перерыв в резюме? «Геройствовал, спасал планету» — звучало как отчаянная выдумка неудачливого сценариста. Кастинги на роли супергероев теперь казались издевкой: они искали актёра, который мог бы изобразить его жизнь. Более плоскую, менее запутанную версию.
Иногда, паря над сияющими огнями города, он ловил себя на мысли. Эти огни были похожи на прожекторы премьер. Только аплодисментов здесь не было. Лишь тишина на высоте и бесконечный ситком спасения мира. Финал всегда открытый, рейтинги непредсказуемы, а главная награда — возможность сделать это снова завтра. И Саймон, бывшая восходящая звезда, а ныне ходячая спецэффект, понимал: это самый странный, самый продолжительный и самый правдивый сериал из всех, в которых ему довелось сняться.
