Весной тридцать второго Смок и Стэк снова оказались в том самом месте, где родились. Дельта Миссисипи встретила их жарким, влажным воздухом, знакомым с детства. Они уезжали отсюда мальчишками, а вернулись — другими людьми. Окопы Великой войны, а потом шумные и жестокие улицы Чикаго оставили в них свой след. Теперь у них была другая цель.
У старого фермера-расиста братья приобрели клочок земли с полуразвалившимся сараем и кузницей. Местные рабочие с хлопковых полей нуждались в месте, где можно было бы передохнуть, послушать музыку. Так родилась идея завести бар. Они сами взялись за молотки и гвозди, превращая ветхое строение в нечто похожее на уютное пристанище.
На открытие пригласили парня, сына местного проповедника. Много лет назад близнецы вручили ему гитару, просто так, от щедрости души. Теперь этот самый парень стоял на самодельной сцене. Его пальцы скользили по струнам, извлекая звуки, полные тоски и надежды. Это был настоящий, глубочайший блюз. Он лился во двор, заставляя замолкать разговоры.
Музыка вышла за пределы двора. Она долетела до дороги, где в тот вечер проезжал одинокий путник. Он был ирландцем по происхождению, а по своей природе — существом, для которого века пролетали как мгновения. Звуки гитары заставили его остановиться. Он давно не слышал ничего подобного — в этой музыке была какая-то древняя, почти забытая правда. Незнакомец медленно повернул голову в сторону сарая, откуда лились ноты. В его холодных глазах вспыхнул интерес, похожий на голод. Вечер только начинался.
